Красный уголок, телята, 5 часов сна, гектары клевера и сестринство

«Прислушивайся ко всем жителям дома, люби своё дело, свою работу» — Нина Николаевна даёт советы Алексею, директору Дома милосердия кузнеца Лобова в селе Поречье-Рыбное, в трудные дни, когда кажется, что ничего не получается. Она знает, о чём говорит — 33 года она проработала в колхозе и руководила хозяйством.

Нина Николаевна не видит. Но всегда опрятно одета, на столике перед кроватью нет крошек. Она помнит каждую деталь своей жизни, и всех, кто входит, узнаёт по шагам. Она очень рада, что может жить тут — в Доме милосердия. Год назад эта жизнь была под угрозой.

Год назад Дом милосердия в Поречье чуть было не закрыли. Точнее, закрыли — а всех жителей перевели в районную больницу Ростова. Это было потрясением для каждого, кто жил здесь, в Поречье, и провести свои последние дни тоже хотел здесь. Два человека не пережили переезд.
Жители, сотрудники и волонтёры просили помощи у фонда. И теперь — в июне будет год как — мы помогаем этому дому на берегу озера Неро, у колокольни, построенной во время Петра I, когда здесь было шумно и богато. Сейчас это очень маленькое село, в котором около 1600 жителей. До Ярославля — 70 километров, до Ростова — 15…

Но и тут людям нужно обезболивание, нужна помощь в конце жизни — чтобы не страдать, отвернувшись к стене, а жить.

В этом году в Поречье появится и выездная служба — чтобы помогать людям на дому. И если получится здесь, в таком «забытом» месте — получится и в других местах. Потому что помощь человечная — без боли, страха и одиночества — нужна абсолютно каждому из нас.

Иногда люди боятся обращаться за помощью, когда тяжело заболевают бабушки, дедушки, родители. По тысяче причин. Но когда есть люди, которые умеют позаботиться о тебе и твоей семье — болезнь и даже беспомощность не так страшны.

Мы записали для вас рассказ Нины Николаевны, которая сейчас живёт в Доме милосердия, в Поречье.


Красный уголок, телята, 5 часов сна, гектары клевера и сестринство. Рассказ Нины Николаевны.

У меня целый колхоз был — «Луч коммунизма».
Руководила я людьми, которые ухаживали за крупным рогатым скотом: коровами, овцами, лошадьми, свиньями. Ещё были куры и гуси.

В течение тридцати трёх лет, что там я работала, я составляла распорядки дня и рационы кормления для скота — каждый день скота кормили своим рационом.

Доярки… Это в первую очередь были любимые. На ферме восемь доярок, и им всех тяжелей: они приходили в пять часов утра на работу; утром управятся, уходят, и снова приходят в обед — доить и гнать скот на пастбище. Раньше всех надо встать — и позднее всех лечь.

На каждой ферме был «красный уголок». В этом красном уголке что было: стол, самовар, чашки, блюдца, конфеты. Все животноводы собирались в этом уголке, и шла беседа мирная: обсуждали, как лучше сделать так, чтобы получить больше продукции животноводства.

Второй четверг каждого месяца, в два часа дня — совещание животноводов, по каждому виду животных. Я докладывала, сколько получила каждая доярка молока по каждой группе коров. На каждый год прорабатывались условия соцсоревнования: сколько должны получить дохода, сколько надоить молока, сколько получить привеса, сколько сохранить поголовья.
У кого за месяц выше надой — тому, значит, первое место.

(Голос за кадром: «Девушки, полдник!»)

Дом милосердия кузнеца Лобова в селе Поречье-Рыбное

Все одно дело делали. Все за одного.
У кого в семьях были неприятности — обращались ко мне как к другу. Кому надо было продать, там, телёнка — обращались ко мне как к вожаку.

Было как сначала? Положен один зоотехник — я пришла одна работать. Летом я ездила на велосипеде, а зимой в пятый час утра уже сама заправляла лошадь — ездила на ней.
Потом доход повысился — значит, пол единицы мне можно брать. «Пол человека». Значит, беру на полгода человека помогать мне.
Потом, раз возможность такая есть, беру второго к себе помощника. Пришла первая ко мне Катя Ушакова — и она больше 15 лет вела у меня племенное дело: продавали мы и заграницу лошадей и кобылок, и жеребчиков; за это выручали большие деньги — всё шло в доход колхоза. Потом появилась возможность третьего зоотехника взять. Берём!
Уже трое. Учётчиком продукции в самом начале была старшая доярка. А потом, по мере дохода, положен учётчик на ферме для всей продукции. Берём!
А потом — бригадир животноводства.

И вот уже на ферме у меня появляется работник, с которого я могу полностью спросить всю работу.

Так мы и жили. Так добивались успехов. И теперь почти все примерли. А я сейчас сплю те же 5 часов, что я спала тогда.

(Голос за кадром: «Полдник, девочки!»)

Всё не расскажешь, не знавши, не видевши, а так — очень интересная работа, очень.

Вот мне надо столько-то гектар клевера посеять для кормления скота: столько-то однолетних, столько — других. Столько-то надо мне, чтобы заготовили картофеля, свеклы. А не всегда получалось. Если не получается, допустим, сколько требуется свеклы — я заказываю на Украине. Вагоны шли свеклы с Украины. Если неурожайный год, и сена не заготовили (что положено в зимний период грубых кормов) — ездили в Казахстан, заготавливали сено и привозили кипами, грузили вагонами. Если концентратов не хватает — едешь к начальнику Управления сельского хозяйства и просишь. Ну, конечно столько не выделяли. В те времена не было столько комбикормов.
Тряпки, те же тряпки — стахи из-под телят маленьких — учила как мыть, как протирать, продирать скребницами железными.

Вот смотришь сводку за день на ферме: сколько какая группа надоила молока. Видишь: у этой доярки всё убавилось. Почему? И думаешь, почему же. Корма одинаковые, а количество снизилось, — значит, где-то доярки недогляд. Начинаешь её спрашивать. Она сразу скажет: проспала и доила вот во столько-то корову; а как нарушишь коровий распорядок дня — сразу убавляется молоко. Сразу, тут же. Это вот живое всё, понимаете?

А рацион! Меняешь корма, делаешь перегруппировку. Ветеринарный врач берёт анализ из каждой скирды сена. Эти анализы мы направляли в лабораторию: сколько кальция, сколько фосфора, сколько кормовых единиц в сене. И потом составляешь рационы — не так просто их составить, надо сбалансировать. Немножко жирность молока убавлялась — тут немного компенсируешь, дашь картошечки. Если дашь жмыха побольше — значит, жирность упадет на 0.1, а это уже всё, убыток для колхоза.

(Голос за кадром: «Полдник, девушки дорогие»)

Я не вижу, извините меня, я совсем не вижу, но я чувствую, что здесь чистота и порядок.
Тепло, тихо, всегда тепло. Кормят очень хорошо. Вон, видите, сейчас в третий раз кормят. Нынче ещё четвёртый раз будет! Дом очень замечательный.

Кто сюда попадает — тот счастливый человек.

Я считаю так, это моё мнение.

Сегодня Нина Николаевна впервые за 11 лет гуляет. 22.04.2019

Я всё удивляюсь… вот дома бы лежали все мокрые, неоприходованные, а здесь медсёстры каждую минуту: как-что, тут же меняют памперсы.

Здесь, в Доме милосердия, у нас прекраснейшие порядки. Раньше у нас на ферме были такие порядки. Обязательно девчонки-доярки вешали ёлочки: навешают, наприбивают, зимой и летом. Чтоб не было никакого запаха на ферме.
И тут воздух такой… от машин тишина, лежишь спокойно.

Лежишь — и только загадывай загадки.


Нам очень нужна ваша помощь, чтобы помогать в Поречье и других регионах — и знать, что эта помощь не прекратится. Чтобы были памперсы, питание, чтобы работали службы помощи на дому.

Вы можете выбрать любую сумму — 50, 100, 200 рублей — которая раз в месяц будет списываться с банковской карточки.

Как помочь?

• нужно перейти на страницу помощи
• поставить галочку напротив «Хочу жертвовать ежемесячно»
• а среди программ следует выбрать «Помощь регионам».

Спасибо вам всегда.

Помимо Поречья, в 2019 году фонд «Вера» продолжает помогать хосписам в Санкт-Петербурге, Липецке, Самаре, Твери, Пскове, Ижевске, Таганроге, Рязани.

Поделиться
Поделиться
+7(495)640-99-55
fund@hospicefund.ru