Жена пациента Первого московского хосписа рассказала свою историю

Смерть нельзя сделать счастливой, но можно сделать достойной. 
В четверг на конференции «Роль медицинской сестры в паллиативной помощи» Нюта Федермессер подчеркнула, что всегда важно помнить, для кого работает персонал хосписа – для пациентов и – что, может быть, даже важнее — для их родственников.

«Чувствует ли пациент что качество помощи, которую он получает, что оно меняется, что качество его жизни становится хоть сколько-то лучше? Думаем ли мы, когда обучаемся, что мы обучаемся для того, чтобы был результат? Нужно всегда иметь в голове вот эту конечную цель. За каждым нашим поступком стоит качество жизни и смерти пациента. Наш пациент не может поменять одну больницу на другую. Он уходит – переумереть нельзя, исправить не получится. Остаются родственники. Вообще-то мы в значительной степени больше работаем для родственников, а не для пациентов. То, как они будут вспоминать человека, как они будут или не будут бояться болезни и смерти, — это в наших с вами руках. Если мы работаем плохо, то у него боль, отчаяние, слезы, наступает депрессия. Оглядываясь назад, они могут видеть хамство или то, что для их близкого сделали все, что можно было. Чем качественнее был уход, тем качественнее жизнь оставшихся родственников.

В какой-то момент к вам в отделение или хоспис приходит человек, родственник которого ушел в стенах вашего заведения, — приходит с тортом, благодарностью, цветами, слезами. Это значит, что он помнит: вы были командой, вы были вместе, вы стали друзьями. Это значит, что вы все сделали хорошо».

На конференцию согласилась прийти Светлана Харитонова. Ее муж Дмитрий ушел в Первом московском хосписе год назад. Ему было 44 года. Вот их история:

«В мае прошлого года мужу поставили диагноз, и сразу было понятно, что ничего толкового из этого не выйдет. К середине августа начались осложнения, и уже нельзя было проводить терапию. В больнице врачи от нас отказывались. Все стало так плохо, и отчаянье было такое, что я уже не знала, что делать. И по наитию я обратилась в Первый московский хоспис – в интернете нашла телефон. Приехала, через полтора дня мы уже приехали туда. До этого я о хосписах не слышала ничего хорошего. Но почитала и убедила мужа, что там ему смогут помочь. И у него слезы на глазах появились: ничего себе, есть место, где нам могут помочь.

img_8014

Когда мы приехали, я еле его довела, он очень слаб был. В хосписе нас встретили медсестры – как будто к ним близкий друг в гости приехал – с такой радостью, с заботой, с вниманием. Спросили, какая палата Диме больше нравится, показали все. Из палаты можно было выйти на улицу. Разрешили курить. Предложили ванну. Это все было так странно, неожиданно, удивительно. К моменту ухода мой муж сидел в кровати и ел бутерброды, и я даже боялась, что нас из хосписа попросят уехать – ведь он выглядел совершенно здоровым и счастливым человеком.

Вообще время в хосписе — это наш второй медовый месяц. Ведь в такие моменты отчетливо понимаешь, что ситуация такая: он умирает, ничего не можешь изменить. А с другой стороны видишь – ты можешь изменить ВСЕ. Я жила с ним в хосписе, к нам приезжали друзья, мы гуляли в саду, все это время к нам там относились как к друзьям, — все три недели. Это очень важно. Уже год прошел, как Дима ушел, а я все не могу не заезжать в хоспис – меня туда тянет. Это место, наполненное теплом и дружбой, мне очень хочется встретиться с медсёстрами, которые были с нами все три недели, они всегда рады, всегда вспоминают всякие забавные истории, помнят Диму. Я понимаю, как это сложно, — всех помнить. Но как это важно и нужно – спасибо вам огромное.

«К моменту ухода мой муж сидел в кровати и ел бутерброды, и я даже боялась, что нас из хосписа попросят уехать – ведь он выглядел совершенно здоровым и счастливым человеком».

 

В хосписе очень разносторонняя поддержка. Мы вообще не про церковь, но в хосписе очень аккуратно нам предложили и такой вид помощи, там есть батюшка и очень приятная маленькая часовня. Это Диме очень помогло.

За сутки до смерти он лежал и говорил: «Господи, как же хорошо». Я до последнего держала его за руку. У нас была последняя прогулка. Мы успели все друг другу сказать. Благодаря круглосуточному посещению я смогла провести с мужем все время, что ему осталось. Я видела, что ему не очень страшно. Другой такой возможности не было бы. Мне сложно было приехать и выступить перед вами, но мне было важно сказать вам спасибо. То, что может изменить, ваша улыбка, — за это очень многое можно отдать.

Я хочу обратиться ко всем медсестрам, которые приехали сегодня. Принимайте помощь от родственников пациентов, позвольте им самим тоже заботиться о своем близком, это очень нужно. И еще – не везде есть выходы их палаты на улицу, но это совсем не важно. Самые бесценные моменты нашей с Димой жизни в хосписе не стоили вообще ничего, они не про материальное, а про отношение персонала к нам».

Света написала книгу «Про нас. До и после потери» — о жизни с Димой, о жизни в хосписе и после него. Почитать ее можно здесь.
+7(495)640-99-55
fund@hospicefund.ru