Правила жизни Владимира Иосифовича

С Владимиром Иосифовичем мы познакомились в Центре паллиативной медицины — во время концерта врача и музыканта Дэвида Стейнхорна. Тогда выяснилось, что Владимир Иосифович почти всю жизнь играл на валторне, объездил много городов. А потом бросил всё и уехал с семьёй в деревню.

Владимир Иосифович ушёл из жизни несколько дней назад.

В память о нём публикуем разговор, который записали в декабре. Из этой беседы получились «правила жизни»: о музыке, о выборе, о страхе и его преодолении. О том, что важно для каждого из нас.

Я знал одну певицу, у неё был голос хороший, очень красивый. Перед концертом её трясло так, что она бросила сольную карьеру и ушла в хор.

Музыканты — люди стрессовые. Перебороть себя очень тяжело. Выступаешь, а у тебя скачет давление: то повышается, то понижается. Я столько концертов переиграл, но каждый раз волновался как в первый. Некоторых спрашивают: «Ты волнуешься перед концертом?». Отвечают: «Нет». Я думаю, что лукавят. Такого не может быть, чтобы вышел на сцену перед аудиторией — и не волновался.

И так в любой профессии. Нельзя получать удовольствие, имея такую боязнь. Эта боязнь скручивает, отталкивает, и ты больше не готов к этому.

Допустим, ты идёшь поступать на новую должность. В чужое заведение, с комиссией, которая будет тебя «экзаменовать». Некоторых трясёт будь здоров! Ты же не знаешь, какие вопросы тебе зададут. И с волнением можешь брякнуть не то. И всё, до свидания.

Но это как допинг. Когда ты выступил и отыграл как надо — опять тянет на сцену. Ездили как-то с оркестром, где у меня много сольных «кусков» было, и я тогда просто колоссальное удовольствие получил.

Это не каждому дано. Все вот, например, смеются-смеются: актёры, такие-сякие… А ты попробуй текст держать в памяти, плюс играть, плюс следить за тоном. Это очень сложно, очень.

Музыканты друг другу всякие козни строят. Когда начинаются конкурсы, каждому хочется первое место. Можно, например, чужой инструмент из строя вывести. Балеринам вообще, поговаривают, стёкла подбрасывают.

С валторной запросто можно что-то сделать. Подвинтить, подкрутить; ты выходишь — а у тебя машинка не работает.

Мой педагог говорил: «Никогда свой инструмент не оставляй без присмотра, носи его с собой». Все носят, конечно, даже в туалет! Надо ушки на макушке держать. Такое дело, эта музыка… вообще интересная штуковина.

Когда тебе дают первое место, ты моментально получаешь престиж среди музыкантов. Тебя узнают. Потом тебя начинают приглашать в театр (допустим, в Большой), и ты уже начинаешь выбирать, где играть.

Я начинал музыкальную карьеру в бронетанковой Академии, которой уже не существует. Руководил там великий, я считаю, полководец Ротмистров. Мужик был очень суровый. В смысле, любил, чтоб его приказания выполняли моментально.

У полководца история интересная. Когда Курская дуга была, он переиначил планы так, чтобы погибло меньшее количество людей. И за это он не получил медаль Героя. Тогда попробуй ослушайся Сталина, что ты!

Я был на «Подарках Сталину». Страх, что там было: три зала — и все забиты. Чего там только не было. Помню тачанку из семечка. (Выставка подарков И. В. Сталину экспонировалась с 1939 года в Музее революции, и закрылась после разоблачения культа личности на ХХ съезде КПСС).

Я продал валторну, когда закончилась моя музыкальная деятельность. Ну а чего? Инструмент требует постоянной игры на нём: ноты длинные дуть, упражнения всякие делать.

Я уехал, потому что мне захотелось в деревню. Хотелось природу, воду. Деревня красивая, на берегу реки Западная Двина. Здесь многие голодали, а у нас всяких продуктов море было. Молочные, мясные. Мы там хозяйство подняли, сейчас частенько вспоминаю нашу деревенскую жизнь. Поэтому… такие дела.

Поделиться
Поделиться
+7(495)640-99-55
fund@hospicefund.ru