«О страдании», Георгий Чистяков

Добрый вечер, родные мои, с вами в эфире священник Георгий Чистяков. Как всегда, сегодня мы тоже работаем в прямом эфире. Наш телефон 291-90-27. Через 15-20 минут мы начнем принимать ваши телефонные звонки.

Сегодня мне хотелось бы, родные мои, поговорить с вами о смысле страдания, о том, есть ли ответ на вопрос, отчего или зачем страдают люди. Есть пословица, которую знают все и нередко употребляют: «Христос терпел, и нам велел». Но только спрашивается: где именно в Евангелии говорится о том, что Иисус действительно велел нам страдать? Такого текста в Священном Писании нет. Да, умывая ноги ученикам, Господь говорит, что даёт нам пример. Но пример чего? Не страдания, а служения друг другу. Он зовет нас в 25-й главе Евангелия от Матфея давать кусок хлеба голодному, одеть нагого, посетить больного или заключенного. Но нигде не призывает нас страдать. Наоборот, Писание подчёркивает, что Он пострадал Сам за нас, то есть вместо нас. Хотя, конечно же, Господь приходит разделить с нами наши беды. Ориген в одном из своих сочинений приводит евангельский текст, не сохранившийся в канонических Евангелиях: «Ради слабых был слаб, ради голодающих голодал, ради жаждущих жаждал». К тем, кто был слаб, Он пришёл как слабый, голодал с голодающими и жаждал с жаждущими, то есть разделил наши беды. Но нигде не зовёт разделить с Ним Его страдания. Поэтому всё-таки нельзя говорить, хотя мы часто, утешая больных, говорим об этом, и утешая родственников, нельзя говорить, что, страдая, больные присоединяются к подвигу Христову, разделяют с Ним Его муки. Нет, Он страдал добровольно, а мы и наши близкие, мы, все люди, болея, страдаем не по своей воле. Мы страдаем, потому что нам выпала такая доля, выпала такая участь, мы этих страданий не выбирали.

Так что же всё-таки можно сказать о страдании?

Иногда говорят, что болезнь человека многому научила, что после болезни он стал другим. Но на самом деле, конечно, болезнь тоже ничему не учит, болезнь только мучит и разрушает человека. Хотя, в самом деле, нередко после болезни человек становится другим, становится много лучше, сильнее, много чище и т. д. Но учит нас в этом случае не болезнь, а Бог. Повторяю, не болезнь, а Бог нас учит, Бог, когда даёт силы эту болезнь преодолевать, силы для нравственной над этой болезнью победы. Миллионы людей болеют, и никакого положительного опыта из этих своих болезней не выносят. Наоборот, они становятся капризными, злыми, постоянно чего-то требуют, вырастает до невероятных размеров их эгоизм, они жалуются, они завидуют здоровым и ненавидят их, считая себя самыми несчастными. Они, болея, к тому же ещё и разрушают себя и разрушают людей вокруг себя. Такого, бывает, видеть страдания очень часто приходится, таким образом. Прямо давайте скажем, что само по себе страдание не целительно, само по себе страдание не спасительно. Ничего хорошего страдание как таковое человеку не даёт. И поэтому не прав, наверное, Достоевский, когда говорит: «Страдание очищает душу». Нет, не страдание само по себе, а именно несломленность в страдании, нравственная победа над болью — вот она действительно цельбоносна и спасительна. Повторяю: не страдание само по себе, а несломленность в страдании.

Спасителен, наверное, бывает и пример страданий другого, но опять-таки, когда становишься свидетелем того, как, страдая, болея, умирая, человек держится, как, не смотря на тяжелейшее своё существование, состояние, остаётся человеком. Конечно же, когда умирающая старушка волнуется не о подушке и не о грелке, не жалуется на то, что ей плохо, а переживает, что не сможет приготовить внучке обед — такое страдание возвышает, такое страдание, действительно, даёт нам надежду, такое страдание вселяет в нас уверенность в том, что живём мы не напрасно. Но когда человек скулит и жалуется, отказывается лечиться, отказывается разговаривать с близкими, и только требует, и только говорит, что он самый несчастный на белом свете, тогда, конечно же, огорчаешься за него, конечно же, пытаешься сделать ему что-то, как-то облегчить ему его муки, но, всё равно, такое страдание нас ничему не учит, такое страдание, скорее, заставляет нас просто расстраиваться. А вот когда человек держится, когда человек, повторяю, и не устану повторять снова и снова, остаётся человеком даже в самом тяжёлом состоянии, на грани комы, — вот это да, вот это вселяет надежду. Но здесь спасительно не страдание, а именно нравственная над ним победа. Страдание же как таковое, боль, болезнь, разрушительно и бессмысленно. Как в зле вообще, так и здесь нет ничего спасительного, как в зле вообще, так и здесь нет ничего созидательного. Не само по себе страдание, а именно несломленность, мужество и терпение того, кто страдает, открывают перед нами новые возможности. И, конечно, когда больной человек отправляет кого-то из родных спать, говоря, что как-нибудь обойдётся без помощи сына, племянника, дочки, внука, внучки, потому что волнуется, что ему или ей необходимо хотя бы несколько часов, но выспаться, — вот эта ситуация, она сразу говорит нам очень много о Боге, и о человеке, и о н6аших возможностях и вселяет в нас, безусловно, вселяет в нас уверенность. Но это, опять-таки, не страдание само по себе, а отношение человеческое к страданию, нравственное его преодоление, нравственная над ним победа. Значит, не боль как таковая, а отношение к боли — вот с чего начинается то терпение, которое так нужно и необходимо нам, которое так спасительно.

Вспоминается, как русский философ Лев Платонович Карсавин страдал, умирая в Заполярье от умилиартного туберкулёза. Страдал — и продолжал утешать других, читал лекции, разговаривал из последних сил, разговаривал, отвечая на вопросы своих друзей, своих сотоварищей, потому что знал, что все они смотрят на него, все они переживают у него, и, следовательно, учатся у него. Сотни и тысячи людей, самых разных, не похожих друг на друга, столько дали людям — своим близким, своим друзьям, случайно оказавшимся рядом людям, своим врачами медсёстрам, — но не фактом своей болезни, не фактом своего страдания, своих мучений и болей, а именно тем, как сумели одолеть, победить, нравственно победить всё это, то, что разрушает, разрушает и мучит человека. Значит, от Бога всё-таки не боль, а та победа, которую одерживает человек над болью. Боль — разрушает; Бог не есть творец разрушения, Бог только созидает. А вот преодоление боли, оно созидательно. Оно плодотворно, оно плодоносно. И поэтому давайте скажем так: мы не знаем, от Бога ли болезнь, мы не знаем, откуда она, но мы знаем, что от Бога врач, который помогает избавиться от этой болезни, и мы знаем, что от Бога то дерзновение больного, которое даёт возможность врачу его вылечить, которое даёт возможность больному иной раз поправиться, стать здоровым, иной раз, даже погибая, умирая, сделать здоровыми сотни других людей. А если не сотни, то, во всяком случае, десятки. Есть чему учиться у людей, которые болеют и умирают: учиться тому, как они преодолевают то разрушение, которое так дерзко, так бешено врывается в нашу жизнь. Преодолевают и побеждают, даже умирая, побеждают.

«Праведник, — как сказано в Библии, — если и рановременно умрёт, будет в покое». И дальше: «Ибо честная старость не в долговечности заключается и не числом лет измеряется». А смысл в том, что не временем, а именно честностью своей, и седина — это не белый цвет волос, а мудрость и беспорочная жизнь.

Очень важно об этом помнить, очень важно об этом не забывать, и необходимо, абсолютно необходимо знать, что именно через преодоление мы побеждаем, именно преодолевая наши немощи, становимся христианами и остаёмся людьми, а не поддаваясь нашим немощам и не давая им нас себя раздавить. Поэтому, подчёркиваю снова и снова, не боль спасительна, а то, как мы относимся к этой боли, как её переживаем.

Я напоминаю вам, родные мои, что мы работаем в прямом эфире, наш телефон 291-90-27, и мы ждём ваших телефонных звонков.

Конечно, человеку не всегда бывает просто, когда ему плохо физически. Но на то мы и живём вместе на земле, чтобы поддерживать друг друга, когда нам плохо. Поддерживая друг друга, мы все больше становимся людьми и ближе соприкасаемся с Богом.

У нас звонок, пожалуйста, слушаю вас.

.<обрыв записи>

Это очень важное и очень серьёзное замечание, потому что, действительно, из самой нашей биологии следует, что человек, когда ему физически плохо, начинает злиться, человек, когда ему физически плохо, начинает своё раздражение, свою усталость, свои немощи срывать на других, и… тогда его начинает нести уже, как несёт какую-нибудь щепку по волнам реки или моря. И это конец, это беда, это кошмар. Но когда мы преодолеваем нашу немощь и находим в себе силы, как сказал Павел, «активно простить» человека, с которым у нас были трудности во взаимоотношениях, который нас обидел или которого мы обидели, — вот тогда мы приближаемся к победе, тогда мы одерживаем над собственной этой немощью, которая на нас давит и делает нас раздражительными и злобными, одерживаем над ней удивительную и радостную победу.

Ещё звонок, пожалуйста.

-Алло! <обрыв записи>

… потому что если больной отчаивается, то беда ждёт и его, и всех, кто его окружает. Если мы в испытаниях наших — потому что испытания бывают самые разные: с работы выгнали, кто-то из близких заболел… ещё что-то произошло такое в жизни неприятное — если мы в этой ситуации отчаиваемся, то беда будет умножаться и умножаться. Христианство начинается там, где мы побеждаем это отчаяние, поэтому опять-таки не испытание спасительно, а то, как мы его встретим, то, как мы на него ответим. Ещё звонок, слушаю вас.

— Отец Георгий! <обрыв записи>

… хорошо напомнили нашим слушателям, что Христос взял на Себя наши страдания, пострадал за нас. И, я подчёркиваю, не только за нас, но и вместо нас, это понять чрезвычайно важно. Но дал нам пример Иисус не страдания, а служения, потому что это было страдание за людей, и ради людей, и вместо людей, Его страдание было служением, а наши болезни — это просто испытания наши. Вот в чём принципиальная разница. Ещё звонок, слушаю.

<обрыв записи>

Бывают случаи, когда сила характера отталкивает человека от Бога, когда человек говорит: «Я справлюсь со всем сам, мне Бог не нужен, мне никто не нужен, я сам справлюсь», — а бывают случаи как раз совсем другие, когда сила характера помогает человеку опереться на Бога: для того, чтобы схватиться за протянутую руку Христову, тоже нужна сила характера. Но поскольку люди в основном живут всё-таки не на необитаемых островах, как Робинзон Крузо, а живут среди других людей, то наша задача, вот, задача христиан — помочь людям открыть Бога в трудные моменты их жизни. Но только мы должны с величайшим целомудрием подходить к этому. Очень осторожно и без насилия, без раздражения внутреннего открывать человеку дорогу, которая ведёт ко Христу. Не требовать, чтобы он пошёл по ней, а как-то намекнуть ему на то, что есть у него эта уникальная возможность. У нас ещё звонок, слушаю вас.

<обрыв записи>

Честно говоря, не помню, о какой именно проповеди вы говорите. Я всегда подчёркивал и не устаю это подчёркивать, что мы, люди, не знаем ни дня, ни часа, в который Сын Человеческий придёт. Мы должны быть готовы к концу, но мы не должны строить свою жизнь исходя из того, что конец наступит, там, завтра, или через год, или через три года и т. д Мы не должны рассчитывать жизнь в надежде на конец или ожидая конца, но должны быть ежедневно готовы. И тогда, только в этом случае, в наше сердце, в конце концов, войдёт правильное понимание того, что есть конец истории, того, что есть наше окончательное соединение со Христом, потому что иначе мы будем всё-таки находиться во власти каких-то не христианских представлений о кончине века, а во власти позднеантичного мифотворчества. Не надо идти этим путём, надо прислушиваться, прежде всего, к тому. Что в Евангелии нам говорит Иисус об этом. Ещё звонок, слушаю.

<обрыв записи>

Ну, сегодня мы всё-таки говорим о болезнях человека, а не о болезнях общества, поэтому мне бы не хотелось отвечать на ваш вопрос сегодня, но я постараюсь ответить на него в одной из передач. Ещё один звонок, пожалуйста.

<обрыв записи>

…боли, и поэтому… их болезни к ним подкрадываются и обнаруживаются уже близкими и врачами, там, или ими самими, в тот момент, когда уже всё бесполезно. Одно другое не исключает. Понятно, что боль указывает человеку и врачу, что его надо лечить, но как мы на эту боль отреагируем — об этом я говорю сегодня, потому что именно врач должен решать вопросы, «как?», отреагировав на эту боль как на сигнал лечить человека, а мы с вами — родные, близкие, друзья, в конце концов, сами больные — должны на эту боль реагировать по-другому: не испугаться, не сломаться, не поддаться отчаянию. Итак, перед каждым стоит своя задача: врачу боль даёт сигнал «лечи», а мы, встречаясь с болью, должны почувствовать, что задача сейчас — достойно на это испытание отреагировать. Ещё звонок.

<обрыв записи>

Вы читали где-нибудь в Евангелии о том, что молиться надо за крещёных только, и разве вы забыли, что и крещёные, и некрещёные — все Божьи? Мы уже как-то говорили об этом, и, по-моему, не один раз, что всех призвал Господь к жизни из небытия, и верующих, и неверующих, и дурных, и благих, и преступников, и святых, и христиан, и не христиан, и православных, и неправославных. И., конечно же, обо всех абсолютно необходимо молиться, и мы не будем с вами решать за Бога, какую молитву Он услышит, а какую Он не услышит. Я думаю, что не слышится Богом прежде всего та молитва, которая идёт не от чистого сердца, та молитва, которая совершается по обязанности, та молитва, которая совершается устами, только устами, в то время как сердце где-то далеко блуждает и занято чем-то посторонним. Вот такая молитва, она, разумеется, услышана не будет, а что касается молитвы за некрещёных, то давайте всё-таки не забывать о том, что и крещёный, и некрещёный — все призваны одним Богом-Творцом к жизни, и поэтому все мы братья во Адаме и его дети. Ещё звонок, слушаю.

<обрыв записи>

… для него выходы, если он сам их не видит, его надо, в конце концов, отвлекать от этих страданий. То есть тут уже надо бросаться на помощь и помогать человеку всеми силами, и прежде всего помочь понять человеку, больному, страдающему, умирающему, что главное осталось при нём, что неповторимость его личности, она не отобрана болезнью, что болезнь может сожрать всё: физические силы, ногу, руку, печень, лёгкие, — но нашей личной неповторимости ни одна болезнь никогда не сожрёт. Вот это мы должны показать больному: что он остался таким же человеком и в сердцевине своей абсолютно полноценным, не смотря на то, что тело его, может быть, прямо на глазах разрушается. Это очень важно, спасибо вам за замечание. Ещё звонок, слушаю.

-Алло! <обрыв записи> Спасибо, мой дорогой и …

Вот и помогайте добрым словом, и делом, и участием друг другу. Именно не помогать друг другу разрушаться, а помогать друг другу выплывать, выкарабкиваться, выбираться из ситуаций трудных и тяжёлых, в которых мы постоянно оказываемся и со здоровьем, и с внутренним состоянием, и с обстоятельствами и т.д. Ещё звонок, слушаю.

-Алло!

-Да?

— Отец Георгий, здравствуйте!<обрыв записи>

Спасибо, Андрей Николаевич, но здесь постановка вопроса, такая, которую вы делаете, она довольно опасна, потому что часто, отталкиваясь от выдвинутого вами тезиса, люди отказываются лечиться, люди говорят: «Если Бог хочет, чтобы я вылечился, он меня исцелит». А вместе с тем врач призван к своему труду не кем-то, а именно Богом, и посылает нас Господь друг другу помогать и Сам помогает нам руками наших друзей, руками наших братьев и сестёр. Поэтому если я относительно своей болезни и могу думать, что это какое-то испытание для меня, то по поводу болезни тех людей, которые нас окружают, мы должны понимать, что Господь ждёт нашего в ней участия, ждёт того, что мы объявим этой болезни войну и в конце концов её победим. Обстоятельства необходимо преодолевать, из них вырастать. Болезнь — это зло, а со злом надо бороться. И тот, кто не борется со злом, становится, в конце концов, преступником. Ещё звонок, пожалуйста.

— Отец Георгий!

— Слушаю.

<обрыв записи>

Откуда мы с вами можем сказать, к смерти этот грех или не к смерти? Не наша с вами задача судить о том, как Господь отреагирует на тот или иной грех. Это не наша задача, не надо вникать в то, что не нашего ума дело. Ещё звонок, пожалуйста.

— Отец Георгий, на самом деле тут нет противоречия, ведь <обрыв записи>

Ну, я с вами никогда не соглашусь, с болезнями надо бороться, и не случайно же церковь наша так много почитает святых врачей — и Косьму и Дамиана, и Кира и Иоанна, и Пантелеймона и Ермолая, и святителя Луку, и многих-многих других. Если вы полистаете месяцеслов, то вы обнаружите великое множество святых врачей, вся жизнь которых именно была посвящена этой самой ежедневной борьбе со злом, выражающимся в виде болезни, потому что болезнь — это зло, повторяю, а со злом необходимо бороться. Ещё звонок, слушаю вас

— Алло, здравствуйте, отец Георгий!

— Добрый вечер!

— Вы знаете, мне кажется, болезни посылает дьявол, вот, так, когда мы отступаем от каких-то правил, отступаем от природы, от требований природы. Мне кажется, тут Бог…

<обрыв записи>

Есть очень хорошее латинское слово ,"iignoramus« — «мы не знаем». Есть вещи, которых мы не знаем. Мы не знаем, откуда болезнь, мы не знаем, какова причина болезни и есть ли она вообще, эта причина. Но мы знаем, что с болезнями надо бороться, мы знаем, что больному надо помочь, мы знаем, что больному надо помочь и физически выздороветь, и нравственно выздороветь, не сломаться и окрепнуть, и мы видим из Евангелия, что Господь, исцеляя, сразу помогает человеку избавиться и от его греховности, и от его недуга, чисто физического, значит, одно идёт об руку с другим, одно теснейшим образом связано с другим, избавление от недуга духовного, психологического, и избавление от болезни физической, вот, но откуда берутся болезни, мы не знаем, и, наверное, не надо нам этого знать, потому что знать всё невозможно, и есть какие-то вещи, просто по природе своей недоступные человеческому уму. Поэтому не будем гадать, от кого болезни — от Бога, или от дьявола, или ещё от кого-то или от чего-то, — гадать не нужно. Ещё звонок, пожалуйста.

— Алло, отец Георгий, добрый вечер!

— Я слушаю.

— Это Владислав беспокоит. Простите, пожалуйста, вот ещё дополнение, вот, к вашим словам. Дело в том, что часто в храмах приходится слышать, что да, вот ты пострадал, видишь, вот ты <обрыв записи>

Очень хорошо, Владислав, говорите, и в связи с этим, наверное, надо ещё и не забыть того, что святые, праведники, они тоже болели, и иногда болели больше нашего, поэтому рассматривать болезнь как наказание за грех, абсолютно невозможно: тогда бы не было среди святых столько физически немощных людей, и тогда бы не умирали, как часто мы знаем из житийных источников, от очень тяжёлых болезней наши угодники Божии. Ещё звонок, пожалуйста.

— Отец Георгий, дорогой, и последнее: вот, в христианстве после <обрыв записи>

Поэтому я резко против того, чтобы понимать болезнь как наказание. Подчёркиваю, мы не знаем, откуда они берутся. Если бы это было наказание, то великие святые бы не болели. А вспоминается мне, каким болезненным был святитель Иоасаф Белгородский, каким болезненным был Тихон Задонский; как тяжело болел и умирал преподобный Пафнутий Боровский, очень подробно описано в его житии, можно и другие примеры привести. Ещё звонок, слушаю.

— Добрый вечер, отец Георгий, говорит Татьяна. Отец Георгий, позвольте мне продолжить вашу мысль и подсунуть (? — Ю.К.) немножко потом свою. Вот вы тут говорили о болезнях, что это отнюдь НЕ наказание, и я целиком и полностью с вами согласна в этом смысле, но, знаете, меня буквально покоробили слова, звучавшие в эфире: Господь Христос посылает болезни. Действительно, я… Вся моя душа восстала против этого выражения, может быть, просто неудачного. Но я хочу ещё раз вслед за вами сказать, на мой взгляд, и выслушать ваше мнение на мою точку зрения: Бог не посылает болезни, просто в силу несовершенства нашей природы. Есть ведь врождённые болезни, есть болезни, которые приобретены…вернее, нельзя сказать, благоприобретены, но приобретены нами вследствие, ну, дурной нашей воли, там, потакания, там, каким-то нашим слабостям…

— Да, наверное. Вы правы. Да.

— И тогда мы нажили себе это, по грехам нашим. Вот, но… но что Бог посылает болезни, я с этим согласиться не могу.

— Нет, конечно, Бог…

— И прошу… И прошу вашего… вашего мнения на смою точку зрения. Благодарю вас заранее.

Так, спасибо вам… Отвечаю кратко, потому что у нас уже не так много времени. Бог всеблаг, и если мы в это верим, то значит Бог нам может давать только благо, только что-то хорошее, но ни в коем случае не дурное, не беду посылать нам. Это, наверное, в языческих мифологиях допустимо, чтобы Бог насылал беду, но не в нашей вере, не в нашем уповании. Но когда задумываешься всё-таки, отчего мы болеем, то, конечно, всё больше, хотя, повторяю, что мы не знаем причин болезней, но всё больше всё-таки приходишь к тому выводу, что, конечно, виноваты мы, люди. Действительно, одни болезни развиваются в силу дурных привычек, другие болезни развиваются в силу отравленной среды, дурной экологии, то есть преступления других людей делают детей, там, взрослых, которые живут вот в этом городе или в этом селе, больными, третьи заболевают от того, что… происходит… совершается какое-то преступление, там, взрывается атомная бомба или производятся ядерные испытания, люди вокруг заболевают. Вот вам какая-то очень яркая схема, картина того, как грех одного становится причиной болезни другого: взрывается или загорается реактор — люди вокруг заболевают. Халатность одних … строителей, проектировщиков, поспешные решения и т.д., здесь уже в каждом случае бывают причины разные, но всё это вместе — халатность, преступность и т.д. одних — стало причиной болезни других. Во многих случаях бывает так, но подчёркиваю, что всё-таки остаются какие-то ситуации, когда объяснить, откуда и почему человек заболел и болеет, просто совершенно невозможно. Ещё звонок, слушаю.

— Отец Георгий, здравствуйте, это опять Андрей Николаевич. Я… Я… <обрыв записи>.

Я не совсем понимаю, при чём тут ссылка на семинарию, потому что существуют на эту тему статьи, существуют разные точки зрения, и в семинарии как раз излагаются и те, и другие, и третьи точки зрения. Подчёркиваю, что единого мнения на этот счёт в Церкви нет. В Церкви вообще на большинство ситуаций, на большинство явлений нет единого мнения. В Церкви есть одно сокровище, дарованное нам Христом, сокровище, о котором мы постоянно забываем. Это сокровище — свобода. И не будем им пренебрегать. И если, Андрей Николаевич, вы думаете, что я не готовлюсь к передачам, и не интересовался предварительно, что думает большинство наших богословов на тему, о которой я сегодня говорил, и не читал учебник семинарский, и лекции не слушал, и не смотрел на этот счёт Журнал московской Патриархии за много лет, не только за последние два-три года, но со дня его основания, — я знаком с публикациями, которые есть в Журнале московской Патриархии и в других изданиях — вы ошибаетесь, я к каждой передаче очень серьёзно готовлюсь и каждую передачу продумываю заранее. Импровизаций в эфире я не признаю и считаю, что они невозможны. Поэтому как раз то, о чём мы говорили сегодня, я считаю вполне законченным размышлением на тему о том, что не страдание спасительно, а именно его преодоление, не болезнь от Бога, а та сила, которой мы эту болезнь преодолеваем и побеждаем. И зачастую побеждает болезнь человек, даже умирая. Побеждает духовно, хотя тело его она пожирает физически. Жизнь много богаче любой схемы, и люди могут много больше, чем предполагают, потому что с ними, потому что с нами Сам Христос, потому что бог ведёт нас по жизни. Поэтому мы о Господе можем действительно всё.

Да хранит вас Христос до новой, до следующей встречи.

Расшифровка Юлии Колядовой

Добрый вечер, родные мои, с вами в эфире священник Георгий Чистяков. Как всегда, сегодня мы тоже работаем в прямом эфире. Наш телефон 291-90-27. Через 15-20 минут мы начнем принимать ваши телефонные звонки.

Сегодня мне хотелось бы, родные мои, поговорить с вами о смысле страдания, о том, есть ли ответ на вопрос, отчего или зачем страдают люди. Есть пословица, которую знают все и нередко употребляют: «Христос терпел, и нам велел». Но только спрашивается: где именно в Евангелии говорится о том, что Иисус действительно велел нам страдать? Такого текста в Священном Писании нет. Да, умывая ноги ученикам, Господь говорит, что даёт нам пример. Но пример чего? Не страдания, а служения друг другу. Он зовет нас в 25-й главе Евангелия от Матфея давать кусок хлеба голодному, одеть нагого, посетить больного или заключенного. Но нигде не призывает нас страдать. Наоборот, Писание подчёркивает, что Он пострадал Сам за нас, то есть вместо нас. Хотя, конечно же, Господь приходит разделить с нами наши беды. Ориген в одном из своих сочинений приводит евангельский текст, не сохранившийся в канонических Евангелиях: «Ради слабых был слаб, ради голодающих голодал, ради жаждущих жаждал». К тем, кто был слаб, Он пришёл как слабый, голодал с голодающими и жаждал с жаждущими, то есть разделил наши беды. Но нигде не зовёт разделить с Ним Его страдания. Поэтому всё-таки нельзя говорить, хотя мы часто, утешая больных, говорим об этом, и утешая родственников, нельзя говорить, что, страдая, больные присоединяются к подвигу Христову, разделяют с Ним Его муки. Нет, Он страдал добровольно, а мы и наши близкие, мы, все люди, болея, страдаем не по своей воле. Мы страдаем, потому что нам выпала такая доля, выпала такая участь, мы этих страданий не выбирали.

Так что же всё-таки можно сказать о страдании?

Иногда говорят, что болезнь человека многому научила, что после болезни он стал другим. Но на самом деле, конечно, болезнь тоже ничему не учит, болезнь только мучит и разрушает человека. Хотя, в самом деле, нередко после болезни человек становится другим, становится много лучше, сильнее, много чище и т. д. Но учит нас в этом случае не болезнь, а Бог. Повторяю, не болезнь, а Бог нас учит, Бог, когда даёт силы эту болезнь преодолевать, силы для нравственной над этой болезнью победы. Миллионы людей болеют, и никакого положительного опыта из этих своих болезней не выносят. Наоборот, они становятся капризными, злыми, постоянно чего-то требуют, вырастает до невероятных размеров их эгоизм, они жалуются, они завидуют здоровым и ненавидят их, считая себя самыми несчастными. Они, болея, к тому же ещё и разрушают себя и разрушают людей вокруг себя. Такого, бывает, видеть страдания очень часто приходится, таким образом. Прямо давайте скажем, что само по себе страдание не целительно, само по себе страдание не спасительно. Ничего хорошего страдание как таковое человеку не даёт. И поэтому не прав, наверное, Достоевский, когда говорит: «Страдание очищает душу». Нет, не страдание само по себе, а именно несломленность в страдании, нравственная победа над болью — вот она действительно цельбоносна и спасительна. Повторяю: не страдание само по себе, а несломленность в страдании.

Спасителен, наверное, бывает и пример страданий другого, но опять-таки, когда становишься свидетелем того, как, страдая, болея, умирая, человек держится, как, не смотря на тяжелейшее своё существование, состояние, остаётся человеком. Конечно же, когда умирающая старушка волнуется не о подушке и не о грелке, не жалуется на то, что ей плохо, а переживает, что не сможет приготовить внучке обед — такое страдание возвышает, такое страдание, действительно, даёт нам надежду, такое страдание вселяет в нас уверенность в том, что живём мы не напрасно. Но когда человек скулит и жалуется, отказывается лечиться, отказывается разговаривать с близкими, и только требует, и только говорит, что он самый несчастный на белом свете, тогда, конечно же, огорчаешься за него, конечно же, пытаешься сделать ему что-то, как-то облегчить ему его муки, но, всё равно, такое страдание нас ничему не учит, такое страдание, скорее, заставляет нас просто расстраиваться. А вот когда человек держится, когда человек, повторяю, и не устану повторять снова и снова, остаётся человеком даже в самом тяжёлом состоянии, на грани комы, — вот это да, вот это вселяет надежду. Но здесь спасительно не страдание, а именно нравственная над ним победа. Страдание же как таковое, боль, болезнь, разрушительно и бессмысленно. Как в зле вообще, так и здесь нет ничего спасительного, как в зле вообще, так и здесь нет ничего созидательного. Не само по себе страдание, а именно несломленность, мужество и терпение того, кто страдает, открывают перед нами новые возможности. И, конечно, когда больной человек отправляет кого-то из родных спать, говоря, что как-нибудь обойдётся без помощи сына, племянника, дочки, внука, внучки, потому что волнуется, что ему или ей необходимо хотя бы несколько часов, но выспаться, — вот эта ситуация, она сразу говорит нам очень много о Боге, и о человеке, и о н6аших возможностях и вселяет в нас, безусловно, вселяет в нас уверенность. Но это, опять-таки, не страдание само по себе, а отношение человеческое к страданию, нравственное его преодоление, нравственная над ним победа. Значит, не боль как таковая, а отношение к боли — вот с чего начинается то терпение, которое так нужно и необходимо нам, которое так спасительно.

Вспоминается, как русский философ Лев Платонович Карсавин страдал, умирая в Заполярье от умилиартного туберкулёза. Страдал — и продолжал утешать других, читал лекции, разговаривал из последних сил, разговаривал, отвечая на вопросы своих друзей, своих сотоварищей, потому что знал, что все они смотрят на него, все они переживают у него, и, следовательно, учатся у него. Сотни и тысячи людей, самых разных, не похожих друг на друга, столько дали людям — своим близким, своим друзьям, случайно оказавшимся рядом людям, своим врачами медсёстрам, — но не фактом своей болезни, не фактом своего страдания, своих мучений и болей, а именно тем, как сумели одолеть, победить, нравственно победить всё это, то, что разрушает, разрушает и мучит человека. Значит, от Бога всё-таки не боль, а та победа, которую одерживает человек над болью. Боль — разрушает; Бог не есть творец разрушения, Бог только созидает. А вот преодоление боли, оно созидательно. Оно плодотворно, оно плодоносно. И поэтому давайте скажем так: мы не знаем, от Бога ли болезнь, мы не знаем, откуда она, но мы знаем, что от Бога врач, который помогает избавиться от этой болезни, и мы знаем, что от Бога то дерзновение больного, которое даёт возможность врачу его вылечить, которое даёт возможность больному иной раз поправиться, стать здоровым, иной раз, даже погибая, умирая, сделать здоровыми сотни других людей. А если не сотни, то, во всяком случае, десятки. Есть чему учиться у людей, которые болеют и умирают: учиться тому, как они преодолевают то разрушение, которое так дерзко, так бешено врывается в нашу жизнь. Преодолевают и побеждают, даже умирая, побеждают.

«Праведник, — как сказано в Библии, — если и рановременно умрёт, будет в покое». И дальше: «Ибо честная старость не в долговечности заключается и не числом лет измеряется». А смысл в том, что не временем, а именно честностью своей, и седина — это не белый цвет волос, а мудрость и беспорочная жизнь.

Очень важно об этом помнить, очень важно об этом не забывать, и необходимо, абсолютно необходимо знать, что именно через преодоление мы побеждаем, именно преодолевая наши немощи, становимся христианами и остаёмся людьми, а не поддаваясь нашим немощам и не давая им нас себя раздавить. Поэтому, подчёркиваю снова и снова, не боль спасительна, а то, как мы относимся к этой боли, как её переживаем.

Я напоминаю вам, родные мои, что мы работаем в прямом эфире, наш телефон 291-90-27, и мы ждём ваших телефонных звонков.

Конечно, человеку не всегда бывает просто, когда ему плохо физически. Но на то мы и живём вместе на земле, чтобы поддерживать друг друга, когда нам плохо. Поддерживая друг друга, мы все больше становимся людьми и ближе соприкасаемся с Богом.

У нас звонок, пожалуйста, слушаю вас.

.<обрыв записи>

Это очень важное и очень серьёзное замечание, потому что, действительно, из самой нашей биологии следует, что человек, когда ему физически плохо, начинает злиться, человек, когда ему физически плохо, начинает своё раздражение, свою усталость, свои немощи срывать на других, и… тогда его начинает нести уже, как несёт какую-нибудь щепку по волнам реки или моря. И это конец, это беда, это кошмар. Но когда мы преодолеваем нашу немощь и находим в себе силы, как сказал Павел, «активно простить» человека, с которым у нас были трудности во взаимоотношениях, который нас обидел или которого мы обидели, — вот тогда мы приближаемся к победе, тогда мы одерживаем над собственной этой немощью, которая на нас давит и делает нас раздражительными и злобными, одерживаем над ней удивительную и радостную победу.

Ещё звонок, пожалуйста.

-Алло! <обрыв записи>

… потому что если больной отчаивается, то беда ждёт и его, и всех, кто его окружает. Если мы в испытаниях наших — потому что испытания бывают самые разные: с работы выгнали, кто-то из близких заболел… ещё что-то произошло такое в жизни неприятное — если мы в этой ситуации отчаиваемся, то беда будет умножаться и умножаться. Христианство начинается там, где мы побеждаем это отчаяние, поэтому опять-таки не испытание спасительно, а то, как мы его встретим, то, как мы на него ответим. Ещё звонок, слушаю вас.

— Отец Георгий! <обрыв записи>

… хорошо напомнили нашим слушателям, что Христос взял на Себя наши страдания, пострадал за нас. И, я подчёркиваю, не только за нас, но и вместо нас, это понять чрезвычайно важно. Но дал нам пример Иисус не страдания, а служения, потому что это было страдание за людей, и ради людей, и вместо людей, Его страдание было служением, а наши болезни — это просто испытания наши. Вот в чём принципиальная разница. Ещё звонок, слушаю.

<обрыв записи>

Бывают случаи, когда сила характера отталкивает человека от Бога, когда человек говорит: «Я справлюсь со всем сам, мне Бог не нужен, мне никто не нужен, я сам справлюсь», — а бывают случаи как раз совсем другие, когда сила характера помогает человеку опереться на Бога: для того, чтобы схватиться за протянутую руку Христову, тоже нужна сила характера. Но поскольку люди в основном живут всё-таки не на необитаемых островах, как Робинзон Крузо, а живут среди других людей, то наша задача, вот, задача христиан — помочь людям открыть Бога в трудные моменты их жизни. Но только мы должны с величайшим целомудрием подходить к этому. Очень осторожно и без насилия, без раздражения внутреннего открывать человеку дорогу, которая ведёт ко Христу. Не требовать, чтобы он пошёл по ней, а как-то намекнуть ему на то, что есть у него эта уникальная возможность. У нас ещё звонок, слушаю вас.

<обрыв записи>

Честно говоря, не помню, о какой именно проповеди вы говорите. Я всегда подчёркивал и не устаю это подчёркивать, что мы, люди, не знаем ни дня, ни часа, в который Сын Человеческий придёт. Мы должны быть готовы к концу, но мы не должны строить свою жизнь исходя из того, что конец наступит, там, завтра, или через год, или через три года и т. д Мы не должны рассчитывать жизнь в надежде на конец или ожидая конца, но должны быть ежедневно готовы. И тогда, только в этом случае, в наше сердце, в конце концов, войдёт правильное понимание того, что есть конец истории, того, что есть наше окончательное соединение со Христом, потому что иначе мы будем всё-таки находиться во власти каких-то не христианских представлений о кончине века, а во власти позднеантичного мифотворчества. Не надо идти этим путём, надо прислушиваться, прежде всего, к тому. Что в Евангелии нам говорит Иисус об этом. Ещё звонок, слушаю.

<обрыв записи>

Ну, сегодня мы всё-таки говорим о болезнях человека, а не о болезнях общества, поэтому мне бы не хотелось отвечать на ваш вопрос сегодня, но я постараюсь ответить на него в одной из передач. Ещё один звонок, пожалуйста.

<обрыв записи>

…боли, и поэтому… их болезни к ним подкрадываются и обнаруживаются уже близкими и врачами, там, или ими самими, в тот момент, когда уже всё бесполезно. Одно другое не исключает. Понятно, что боль указывает человеку и врачу, что его надо лечить, но как мы на эту боль отреагируем — об этом я говорю сегодня, потому что именно врач должен решать вопросы, «как?», отреагировав на эту боль как на сигнал лечить человека, а мы с вами — родные, близкие, друзья, в конце концов, сами больные — должны на эту боль реагировать по-другому: не испугаться, не сломаться, не поддаться отчаянию. Итак, перед каждым стоит своя задача: врачу боль даёт сигнал «лечи», а мы, встречаясь с болью, должны почувствовать, что задача сейчас — достойно на это испытание отреагировать. Ещё звонок.

<обрыв записи>

Вы читали где-нибудь в Евангелии о том, что молиться надо за крещёных только, и разве вы забыли, что и крещёные, и некрещёные — все Божьи? Мы уже как-то говорили об этом, и, по-моему, не один раз, что всех призвал Господь к жизни из небытия, и верующих, и неверующих, и дурных, и благих, и преступников, и святых, и христиан, и не христиан, и православных, и неправославных. И., конечно же, обо всех абсолютно необходимо молиться, и мы не будем с вами решать за Бога, какую молитву Он услышит, а какую Он не услышит. Я думаю, что не слышится Богом прежде всего та молитва, которая идёт не от чистого сердца, та молитва, которая совершается по обязанности, та молитва, которая совершается устами, только устами, в то время как сердце где-то далеко блуждает и занято чем-то посторонним. Вот такая молитва, она, разумеется, услышана не будет, а что касается молитвы за некрещёных, то давайте всё-таки не забывать о том, что и крещёный, и некрещёный — все призваны одним Богом-Творцом к жизни, и поэтому все мы братья во Адаме и его дети. Ещё звонок, слушаю.

<обрыв записи>

… для него выходы, если он сам их не видит, его надо, в конце концов, отвлекать от этих страданий. То есть тут уже надо бросаться на помощь и помогать человеку всеми силами, и прежде всего помочь понять человеку, больному, страдающему, умирающему, что главное осталось при нём, что неповторимость его личности, она не отобрана болезнью, что болезнь может сожрать всё: физические силы, ногу, руку, печень, лёгкие, — но нашей личной неповторимости ни одна болезнь никогда не сожрёт. Вот это мы должны показать больному: что он остался таким же человеком и в сердцевине своей абсолютно полноценным, не смотря на то, что тело его, может быть, прямо на глазах разрушается. Это очень важно, спасибо вам за замечание. Ещё звонок, слушаю.

-Алло! <обрыв записи> Спасибо, мой дорогой и …

Вот и помогайте добрым словом, и делом, и участием друг другу. Именно не помогать друг другу разрушаться, а помогать друг другу выплывать, выкарабкиваться, выбираться из ситуаций трудных и тяжёлых, в которых мы постоянно оказываемся и со здоровьем, и с внутренним состоянием, и с обстоятельствами и т.д. Ещё звонок, слушаю.

-Алло!

-Да?

— Отец Георгий, здравствуйте!<обрыв записи>

Спасибо, Андрей Николаевич, но здесь постановка вопроса, такая, которую вы делаете, она довольно опасна, потому что часто, отталкиваясь от выдвинутого вами тезиса, люди отказываются лечиться, люди говорят: «Если Бог хочет, чтобы я вылечился, он меня исцелит». А вместе с тем врач призван к своему труду не кем-то, а именно Богом, и посылает нас Господь друг другу помогать и Сам помогает нам руками наших друзей, руками наших братьев и сестёр. Поэтому если я относительно своей болезни и могу думать, что это какое-то испытание для меня, то по поводу болезни тех людей, которые нас окружают, мы должны понимать, что Господь ждёт нашего в ней участия, ждёт того, что мы объявим этой болезни войну и в конце концов её победим. Обстоятельства необходимо преодолевать, из них вырастать. Болезнь — это зло, а со злом надо бороться. И тот, кто не борется со злом, становится, в конце концов, преступником. Ещё звонок, пожалуйста.

— Отец Георгий!

— Слушаю.

<обрыв записи>

Откуда мы с вами можем сказать, к смерти этот грех или не к смерти? Не наша с вами задача судить о том, как Господь отреагирует на тот или иной грех. Это не наша задача, не надо вникать в то, что не нашего ума дело. Ещё звонок, пожалуйста.

— Отец Георгий, на самом деле тут нет противоречия, ведь <обрыв записи>

Ну, я с вами никогда не соглашусь, с болезнями надо бороться, и не случайно же церковь наша так много почитает святых врачей — и Косьму и Дамиана, и Кира и Иоанна, и Пантелеймона и Ермолая, и святителя Луку, и многих-многих других. Если вы полистаете месяцеслов, то вы обнаружите великое множество святых врачей, вся жизнь которых именно была посвящена этой самой ежедневной борьбе со злом, выражающимся в виде болезни, потому что болезнь — это зло, повторяю, а со злом необходимо бороться. Ещё звонок, слушаю вас

— Алло, здравствуйте, отец Георгий!

— Добрый вечер!

— Вы знаете, мне кажется, болезни посылает дьявол, вот, так, когда мы отступаем от каких-то правил, отступаем от природы, от требований природы. Мне кажется, тут Бог…

<обрыв записи>

Есть очень хорошее латинское слово ,"iignoramus« — «мы не знаем». Есть вещи, которых мы не знаем. Мы не знаем, откуда болезнь, мы не знаем, какова причина болезни и есть ли она вообще, эта причина. Но мы знаем, что с болезнями надо бороться, мы знаем, что больному надо помочь, мы знаем, что больному надо помочь и физически выздороветь, и нравственно выздороветь, не сломаться и окрепнуть, и мы видим из Евангелия, что Господь, исцеляя, сразу помогает человеку избавиться и от его греховности, и от его недуга, чисто физического, значит, одно идёт об руку с другим, одно теснейшим образом связано с другим, избавление от недуга духовного, психологического, и избавление от болезни физической, вот, но откуда берутся болезни, мы не знаем, и, наверное, не надо нам этого знать, потому что знать всё невозможно, и есть какие-то вещи, просто по природе своей недоступные человеческому уму. Поэтому не будем гадать, от кого болезни — от Бога, или от дьявола, или ещё от кого-то или от чего-то, — гадать не нужно. Ещё звонок, пожалуйста.

— Алло, отец Георгий, добрый вечер!

— Я слушаю.

— Это Владислав беспокоит. Простите, пожалуйста, вот ещё дополнение, вот, к вашим словам. Дело в том, что часто в храмах приходится слышать, что да, вот ты пострадал, видишь, вот ты <обрыв записи>

Очень хорошо, Владислав, говорите, и в связи с этим, наверное, надо ещё и не забыть того, что святые, праведники, они тоже болели, и иногда болели больше нашего, поэтому рассматривать болезнь как наказание за грех, абсолютно невозможно: тогда бы не было среди святых столько физически немощных людей, и тогда бы не умирали, как часто мы знаем из житийных источников, от очень тяжёлых болезней наши угодники Божии. Ещё звонок, пожалуйста.

— Отец Георгий, дорогой, и последнее: вот, в христианстве после <обрыв записи>

Поэтому я резко против того, чтобы понимать болезнь как наказание. Подчёркиваю, мы не знаем, откуда они берутся. Если бы это было наказание, то великие святые бы не болели. А вспоминается мне, каким болезненным был святитель Иоасаф Белгородский, каким болезненным был Тихон Задонский; как тяжело болел и умирал преподобный Пафнутий Боровский, очень подробно описано в его житии, можно и другие примеры привести. Ещё звонок, слушаю.

— Добрый вечер, отец Георгий, говорит Татьяна. Отец Георгий, позвольте мне продолжить вашу мысль и подсунуть (? — Ю.К.) немножко потом свою. Вот вы тут говорили о болезнях, что это отнюдь НЕ наказание, и я целиком и полностью с вами согласна в этом смысле, но, знаете, меня буквально покоробили слова, звучавшие в эфире: Господь Христос посылает болезни. Действительно, я… Вся моя душа восстала против этого выражения, может быть, просто неудачного. Но я хочу ещё раз вслед за вами сказать, на мой взгляд, и выслушать ваше мнение на мою точку зрения: Бог не посылает болезни, просто в силу несовершенства нашей природы. Есть ведь врождённые болезни, есть болезни, которые приобретены…вернее, нельзя сказать, благоприобретены, но приобретены нами вследствие, ну, дурной нашей воли, там, потакания, там, каким-то нашим слабостям…

— Да, наверное. Вы правы. Да.

— И тогда мы нажили себе это, по грехам нашим. Вот, но… но что Бог посылает болезни, я с этим согласиться не могу.

— Нет, конечно, Бог…

— И прошу… И прошу вашего… вашего мнения на смою точку зрения. Благодарю вас заранее.

Так, спасибо вам… Отвечаю кратко, потому что у нас уже не так много времени. Бог всеблаг, и если мы в это верим, то значит Бог нам может давать только благо, только что-то хорошее, но ни в коем случае не дурное, не беду посылать нам. Это, наверное, в языческих мифологиях допустимо, чтобы Бог насылал беду, но не в нашей вере, не в нашем уповании. Но когда задумываешься всё-таки, отчего мы болеем, то, конечно, всё больше, хотя, повторяю, что мы не знаем причин болезней, но всё больше всё-таки приходишь к тому выводу, что, конечно, виноваты мы, люди. Действительно, одни болезни развиваются в силу дурных привычек, другие болезни развиваются в силу отравленной среды, дурной экологии, то есть преступления других людей делают детей, там, взрослых, которые живут вот в этом городе или в этом селе, больными, третьи заболевают от того, что… происходит… совершается какое-то преступление, там, взрывается атомная бомба или производятся ядерные испытания, люди вокруг заболевают. Вот вам какая-то очень яркая схема, картина того, как грех одного становится причиной болезни другого: взрывается или загорается реактор — люди вокруг заболевают. Халатность одних … строителей, проектировщиков, поспешные решения и т.д., здесь уже в каждом случае бывают причины разные, но всё это вместе — халатность, преступность и т.д. одних — стало причиной болезни других. Во многих случаях бывает так, но подчёркиваю, что всё-таки остаются какие-то ситуации, когда объяснить, откуда и почему человек заболел и болеет, просто совершенно невозможно. Ещё звонок, слушаю.

— Отец Георгий, здравствуйте, это опять Андрей Николаевич. Я… Я… <обрыв записи>.

Я не совсем понимаю, при чём тут ссылка на семинарию, потому что существуют на эту тему статьи, существуют разные точки зрения, и в семинарии как раз излагаются и те, и другие, и третьи точки зрения. Подчёркиваю, что единого мнения на этот счёт в Церкви нет. В Церкви вообще на большинство ситуаций, на большинство явлений нет единого мнения. В Церкви есть одно сокровище, дарованное нам Христом, сокровище, о котором мы постоянно забываем. Это сокровище — свобода. И не будем им пренебрегать. И если, Андрей Николаевич, вы думаете, что я не готовлюсь к передачам, и не интересовался предварительно, что думает большинство наших богословов на тему, о которой я сегодня говорил, и не читал учебник семинарский, и лекции не слушал, и не смотрел на этот счёт Журнал московской Патриархии за много лет, не только за последние два-три года, но со дня его основания, — я знаком с публикациями, которые есть в Журнале московской Патриархии и в других изданиях — вы ошибаетесь, я к каждой передаче очень серьёзно готовлюсь и каждую передачу продумываю заранее. Импровизаций в эфире я не признаю и считаю, что они невозможны. Поэтому как раз то, о чём мы говорили сегодня, я считаю вполне законченным размышлением на тему о том, что не страдание спасительно, а именно его преодоление, не болезнь от Бога, а та сила, которой мы эту болезнь преодолеваем и побеждаем. И зачастую побеждает болезнь человек, даже умирая. Побеждает духовно, хотя тело его она пожирает физически. Жизнь много богаче любой схемы, и люди могут много больше, чем предполагают, потому что с ними, потому что с нами Сам Христос, потому что бог ведёт нас по жизни. Поэтому мы о Господе можем действительно всё.

Да хранит вас Христос до новой, до следующей встречи.

Расшифровка Юлии Колядовой

+7(495)640-99-55
fund@hospicefund.ru