«Особое мнение» Веры Миллионщиковой

Говорят, что в медицине каждый делает своё дело. Кому-то приходится брать на себя тяжкое бремя ухода за безнадежными больными. И делать это не за большие деньги, а по велению сердца. Но не снимает ли это ответственности с родных и близких больного? И вообще, для чего нам дана возможность видеть чужие страдания? «Хоспис — не дом смерти, это достойная жизнь до конца. Мы работаем с живыми людьми, только они умирают раньше нас». Это цитата из заповедей Первого Московского хосписа. Сегодня гость программы — главный врач этого учреждения Вера Васильевна Миллионщикова.

— Про хосписы почему-то известно не очень много. Точнее, их деятельность не очень широко освещается, почему? Что такое хоспис?

Миллионщикова: О хосписах говорится немного, потому что это смерть, умирание, страдания. Во всех здоровых обществах, особенно тоталитарно здоровых, каким является наше посттоталитарное общество, поются гимны только здоровью, и на данную тему всегда наложено табу. Вообще о печальном говорят мало во всех обществах, но в нашем особенно.

Что такое хоспис? Слово это переводится с английского как «странноприимный дом» или «гостевой дом». В теперешнем понимании слово «хоспис», как, например, Московский хоспис, это как бы последний дом. Не важно, каким будет прилагательное, но это «дом».

— Последнее пристанище для…

Миллионщикова: Может быть, не всегда последнее пристанище, но чаще всего последнее. Дом — очень ёмкое понятие, и хоспис — это защита, уют, дом и надежда на то, что тебе помогут.

— Для кого?

Миллионщикова: Как для пациентов (все хосписы в Москве онкологические, предназначены для безнадежных онкологических больных, которым отказано в радикальном лечении), так и для их семей, родственников, которые сопровождают пациентов во время их болезни и умирания и которые переживают горе в течение длительного времени после смерти близких. Мы тоже их сопровождаем (если им это необходимо) в течение не менее года после кончины близкого им человека.

— Кому больше необходима помощь: родным или пациентам?

Миллионщикова: Помощь необходима и тем и другим. Только эта помощь разная. Пациент, страдающих от физических симптомов, сопровождающих онкологическое заболевание, конечно нуждается в помощи, как в медицинской, так и в социальной. Хоспис, к слову, еще и социальное учреждение, где пациенту можно обеспечить всё, например, юридическую помощь. Хотя в нашем обществе пока несколько преувеличена роль завещаний и наследования, не так часто прибегают к этой юридической помощи, но частично получить такую помощь можно.

— Нечего завещать и наследовать?

Миллионщикова: Ну конечно. У многих есть большой капитал? Только сберкнижка, которую через полгода можно получить в качестве наследства. Также в хосписе можно получить психологическую, а при необходимости и духовную помощь. Мы все — люди разных конфессий. Поэтому можно пригласить священнослужителя, который исполнит какие-то просьбы пациентов. Объем такой помощи достаточен, но существование желания у людей воспользоваться такой помощью также несколько преувеличено в российском обществе.

— Те, кто находится в хосписе, все безнадежно больные?

Миллионщикова: Это безнадежно больные. Все они больные четвертой клинической группы. В ваших глазах я вижу полную безнадежность, мол, пришел пациент в хоспис и завтра уже умрёт. Совсем не так. Например, сегодня наш хоспис переживает потрясающие вещи. Они случаются приблизительно раз в год, иногда раз в два года. Мы уже третий месяц наблюдаем, как безнадежно больная, которая лежала у нас, и мы были уверены, что ни мы, ни паллиативная медицина (наша симптоматическая медицина) её не поднимут, поднялась. А она была неподъемной в прямом смысле этого слова, у неё был паралич ног. Она не должна была подняться, но поднялась.

Вчера у меня был обход, так она специально готовилась, чтобы выпрыгнуть из палаты на ходунках, чтобы показать Вере Васильевне, что она уже может. Это действительно фантастика. Дай ей бог жить много месяцев и лет, но я уверена, она еще поживет и будет ходить.

Безнадежность это не такая простая вещь. Наши больные безнадежны для медицины, медицины победительной, медицины здоровья, а для медицины хронического заболевания они не безнадежны. И мы их жизнь продлеваем. Одному молодому человеку мы подарили целых три года жизни. Одной женщине 8 лет жизни подарили. Разве это мало? Здесь ведь каждый день, каждый час важен.

Ещё у нас сейчас лежит 12-летний мальчик. Два месяца назад он был просто как растение, а сейчас говорит, пока еще односложно, научился глотать. Его родители на ножки поставили, он еще самостоятельно шага сделать не может, но у него уже есть эта попытка. Мальчик стал двигать руками, сжимает наши руки. Знаете, какой это праздник! Вы даже себе просто не можете представить.

— Скажу честно, не могу.

Миллионщикова: И ещё к нам пришёл человек с болью, у него всё болело, повернуться нельзя было, на лице страдальческая морщина, согбенное внутриутробное положение, весь в пролежнях. Мы его обезболиваем, и человек распрямляется.

Или от боли и отдышки человек может только сидеть, сидя спит, у него слоновые ноги, из которых просто течет жидкость ног. Мы его потихонечку, по градусу выравниваем. Сначала он спит строго под углом в 90 градусов, потом угол становится 92, 94, 100 градусов, и вдруг он ложится на 180 градусов в горизонтальное положение, и боль уходит. Как он счастлив, что спит лежа, как другие люди!

— Как же мало человеку нужно для полного счастья…

Миллионщикова: Если бы люди понимали, как им мало нужно, думаю, мир бы уже рухнул без зла, потому что на одном добре не выживешь, ему нужно что-то противопоставлять.

Слушательница: Как вы относитесь к альтернативным методам лечения рака?

Миллионщикова: Негативно. Я аллопат и потому традиционный медик. Московский городской онкодиспансер — лучшая онкологическая клиника, где можно получить самые современные методы лечения — хирургические, лучевую терапию или химиотерапию…

— То есть, не стоит искать каких-то иных путей…

Миллионщикова: Никогда.

— Теряется время?

Миллионщикова: Теряются драгоценнейшее время, силы и надежда.

— Вы рассказывали об улучшениях состояния ваших пациентов. А случаются ли чудеса в онкологии?

Миллионщикова: У нас чудес не было. Я бы поверила в чудеса, если бы мне не было столько лет, сколько есть. Человек должен жить в гармонии. А ведь можно жить в гармонии и с болезнью, потому что ему надо её победить. В этом и заключается гармония для больного, болезни надо сопротивляться. Болезнь как бы находится на одной стороне баррикады, а сам субъект болезни — на другой. Государство помогает человеку своим вниманием. Государство построило хоспис, обеспечило больных бесплатным доступом, пациента в нем окружают любящие родственники, друзья и персонал. Это и есть то, что уравновешивает дух больного, помогает ему сделать почти чудо — продлить себе жизнь. Мы все вместе продлеваем больному жизнь.

Как известно, инстинкт жизни является самым сильным инстинктом у живого существа. И когда мы все вместе начинаем бороться с болезнью, объединяем для этого все позитивные силы, то есть любим, обеспечиваем всем необходимым, в хосписе есть самые прогрессивные лекарства, тогда мы можем намного продлить жизнь больного. А это уже и есть своего чудо и надежда…

11.01.2007
http://www.radiorus.ru/news.html?id=184416

+7(495)640-99-55
fund@hospicefund.ru