От папы Сёмы Ильчева (13 лет)

Мне трудновато об этом писать, буду краток.

Мой сын Семён — коренной москвич, родился 15 сентября 1995 года. Заболел Семён 30 июня 2008 года. Госпитализирован по скорой в 1 инфекционную больницу, до 18 августа находился в реанимации (около 50 дней), затем переведён в неврологическое отделение. 31 октября академик А.С. Петрухин подтвердил один из ранее предполагавшихся диагнозов: прогрессирующий панэнцефалит (болезнь редкая, признанная неизлечимой, диагностике поддаётся с большим трудом). 18 ноября переведён на доп. обследование в Институт педиатрии, где диагноз был подтверждён.

Далее встал вопрос о поиске стационара, в котором может быть обеспечен круглосуточный профессиональный уход (содержание Семёна дома при его судорожном статусе и двигательном возбуждении при отсутствии сознания было признано опасным). Я стал обзванивать все клиники, в которых, насколько удалось выяснить, есть отделения по уходу. Понял, что нас нигде не ждут, что даже есть определённый страх — мол, привезём ребёнка и оставим, хотя я твёрдо говорил, что обеспечу круглосуточный уход силами православного сестричества, которое помогало нам более 2-х месяцев в 1-й инфекционной.

Неожиданно пришло известие, что Семёна могут взять в Первый хоспис. Главврач Вера Васильевна Миллионщиков на свой страх и риск (неврология — это не их профиль) пошла нам навстречу, Департамент здравоохранения дал добро, и 21 ноября 2008 года мы уже были в хосписе. С первой минуты всё — приём, отношение, внимание, уход — производят впечатление, будто мы попали в какую-то идеальную клинику, о которой можно только мечтать.

Внимание, забота и любовь, которыми был окружён мой сын, были потрясением для всех родных и друзей, навещавших его. Ни один из сотрудников не относился к нему как к приговорённому, все говорили только о вере и надежде и делали всё, что можно было делать для возвращения моего сына к жизни. Удивительно было видеть, как в Первом хосписе преобладают не болезнь и горе, а свет и радость. Невозможно назвать его больницей – такого уюта не бывает ни в старых обжитых, ни в новых, европейски-стандартных клиниках. Цветы на подоконниках и в холлах, живопись, графика, забавные скульптуры и детские рисунки на стенах, везде ковры – это замечательно, но не в этом дело! Тёплый интерьер – не причина, а следствие того, что здесь, в Первом, люди расположены к добру. Эту настроенность создаёт главный врач Вера Васильевна Миллионщикова, выстрадавшая идею московского хосписа и её воплощение в жизнь, и она же задаёт здесь тон профессионализма.

Как бы себя ни чувствовали сотрудники и добровольцы хосписа, какие бы неприятности ни переживали – они настроены на любовь и служение тем, кто доверяет им свою жизнь (и свой переход, если суждено уйти…). Удивительна бескорыстная атмосфера в Первом: никаких взяток, подарочков – об этом предупреждают сразу! Добросовестная работа, сердечное внимание. Необычное место, потрясающие люди – спасибо им всем великое!

Врачи хосписа, однако, переживали, что у них нет реанимации, нет педиатра, нет некоторых необходимых для Семёна лекарств (их наличие просто не предусмотрено), нет специалиста-невролога. Специалиста мне пришлось искать самому, лекарства — покупать.

Академик Петрухин предупреждал меня о скорой кончине Семёна и о том, что ему теперь нужен только добрый уход. В феврале 2009 года, окружённый любовью сотрудников Первого хосписа, мой 13-летний сын ушёл из жизни.

А что было бы, если бы нам не удалось попасть в Первый московский хоспис? Как страдал бы Семён, какие мытарства нам ещё пришлось бы перенести? Ведь детских хосписов в Москве нет ни одного, а они нужны, ведь не только раком тяжело болеют дети! Множество людей, переживающих горе болезни близкого человека, особенно ребёнка, были бы благодарны за открытие детских хосписов в Москве – необходимость в них давно назрела.

Дай Бог, чтобы это получилось!

Евгений Евгеньевич Луговой
2010 год

+7(495)640-99-55
fund@hospicefund.ru